.
 
ГЛАВНАЯ   •  ПРЕССА СТАТИСТИКА •  ФОТО  •  АРХИВ • КОНТАКТЫ

Январь

Февраль   1-10   11-20   21-28

Март  1-10  11-26

Март
11 марта
12 марта
13 марта

14 марта
15 марта
16 марта
17 марта
18 марта

19 марта
21 марта
22 марта
23 марта
25 марта
26 марта

Перевод Татьяны Резвой-Крачлоу


Последнее сообщение от Мартина Вуда о его приключениях во время пересечения Атлантики №1. 
Благослови его Бог!

26 марта
Я не смог уснуть в эту ночь – каждый раз, когда я закрывал глаза, я либо разбивался о прибрежные скалы, либо обнимался с Оливером и Тоби – какой там сон!!!

На расстоянии трёх миль побережье выглядело очень ласково – с пляжами и домиками, рассеянными равномерно. Когда же я приблизился - и пляжи, и дома оказались 20-ти-метровыми голыми утёсами – весьма отрезвляюще…
Чтобы пройти на вёслах в Порт Сент Чарльз, который расположен с восточной, подветренной стороны, нужно подойти к Атлантическому побережью настолько близко, насколько хватит смелости, а затем прокрасться до Северного Мыса, когда ветер этого не видит; и при этом, конечно же, избежать по пути рифы и подводные скалы. Зажав нервы в кулак, я подошёл к утёсам на расстояние в 50 метров и вскоре понял, почему это было бы безумием – пытаться пройти этим путём ночью. В пятидесяти метрах от берега на поверхность выходят подводные скалы, которые трудно обойти и увидеть в дневное время, ну а в ночное –это однозначная смерть. Волны, ломающиеся в прибой на таком расстоянии от берега, прячут скалы прямо под пенным шлейфом – препятствие, обрекающее на неминуемую гибель в темноте.
Море грохотало без умолку, бросая себя на утёсы, но я стойко держался невдалеке от них и прошёл довольно приличный кусок. Когда до Порт Сент Чарльз оставалось мили две, вдруг появился катер с моим семейством. Капитана очень озаботило то, что я находился на таком опасно близком расстоянии от берега, и он настаивал, чтобы я вышел дальше в море - он был из местных людей и, естественно, знал, о чём говорил. Поэтому, хотя волны и казались мне совсем небольшими, и меня больше беспокоил ветер в открытом море, - я послушно отошёл на 200 метров от скал. Таким образом, я вышел за те рифы, которые раньше я проходил с их обращённой к берегу стороны. Ну что ж, в этом плане я был теперь в большей безопасности, но лодку тут же подхватил ветер и понёс её по прямой, мимо Барбадоса. Что этот капитан не учёл, так это то, что гребцы действительно подходят к Северному Мысу с моря, но они гребут в четыре руки и у них хватает сил преодолеть боковой ветер. У гребца-одиночки, как у меня, нет никаких шансов противостоять свежему бризу ( до 20-ти узлов), который на сей раз решил отнести меня - для разнообразия - в Мексику. Я грёб с таким же усилием, какое я, наверное, затратил на весь переход, - отчаянно пытаясь вернуться под защиту берега, но – безрезультатно, и это меня огорчало беспредельно.
Моё семейство наблюдало за моей борьбой с катера, но даже близко не понимало серьёзности всей ситуации и даже предложило мне немного передохнуть – им показалось, что я себя слишком перенапрягаю. Поражение медленно брало верх над победой. Моё семейство вернулось в Порт Сент Чарльз, заплатив дань морской болезни, а вскоре после этого, в миле от Барбадоса, я запросил буксировку. Какие-то добрые рыбаки бросили мне фал и отбуксировали к воротам марины, расстояние до которой оказалось на столько невероятно малым для моторной лодки, на сколько немыслимо огромным оно казалось для моей гребной.
Испытав на себе подход к острову, я теперь имею право судить, что это – как везение в лотерее: сможете ли вы зайти в порт самостоятельно на вёслах или нет, поскольку вы полностью зависите от погоды в море конкретно в это время. Лучшее, что вы можете сделать – это идти к заданной точке и только надеяться на благоприятный ветер в день вашего прибытия.

Мою злость и разочарование из-за невозможности дойти до порта на вёслах как рукой сняла встреча, ожидавшая меня на берегу - гудели яхты и катера, дрожали от восторга растянутые транспаранты, небольшая толпа кричала слова приветствия; и я почувствовал, что смог бы пройти через все испытания ещё раз.

Томас Херберт, соучредитель Порт Сент Чарльз, был на соответствующей рассказам о нём высоте, и холодное пиво было вставлено в мою руку в тот момент, когда моя нога ещё только коснулась пирса марины – элегантный нюанс, - и тут же стояло ведро с запасными банками во льду, на случай, если я буду умирать от жажды ! У Джо была с собой бутылка шампанского, которую она хотела открыть с фонтанной струей прямо на пирсе, но сделать ей это не позволили , т.к. я должен был сначала пройти таможню и потом уже выйти к ним на причал - а то бог знает, какую контрабанду я мог бы секретно передать ей со своей сверхмощной, сверхскоростной лодки !
Таможенное начальство было очень доброжелательно и восприняло пошатывающегося вонючего океанского гребца ( коим я сейчас являюсь) с хорошим юмором, поскольку я очень старался удержать ручку в своих скрюченных негнущихся пальцах, и при этом несколько раз переспрашивал дату.


Формальности – позади, и дальше – моя семья, новые друзья, смех, слёзы, тысяча вопросов, повсюду – улыбающиеся лица; а дальше – бар у бассейна и всё из меню по две порции, холодные напитки, ещё объятия, слёзы, льнущие дети (которые выросли так сильно!), ещё один заход «по буфету» – за столом, сидя на стуле, с приправами, салфетками и сияющими приборами. Ещё вопросы, слёзы – но уже сдерживаемые; и охлаждающий бриз - ни направление, ни скорость которого для меня уже не имеют ни-ка-ко-го значения!!!

Оливер подружился с мальчиком в бассейне и я чуть не расхохотался, когда услышал, как он говорил этому малышу, что его папа только что перегрёб Атлантический океан.

И гордые родители, и Джо, хлопочущая вокруг меня – за мной ухаживают и меня любят , - и все счастливы и все смеются.

И я – в центре внимания, как-будто я один совершил это. Это не так ! – на всём пути рядом со мной была самая высококлассная команда, начиная за годы до старта и вплоть до и за финишной чертой.

Ничего бы вообще не состоялось без Джеффа Аллума, который оборудовал лодку с таким вниманием ко всем деталям, что даже такой идиот как я смог благополучно перейти на ней через Атлантику. И Джейн, которая провела немыслимое количество времени, пакуя и заворачивая всё – от продуктов до туалетной бумаги. Джефф был моим наставником и оракулом все эти три года, которые ушли у нас на то, чтобы связать проект в единый узел, и это – величайшее путешествие в моей жизни, которое у меня когда-либо было или когда-нибудь ещё будет; это – тот долг, который я никогда не смогу возвратить – Спасибо, Джефф.

И Кен Крачлоу, Президент Общества Океанских Гребцов, невоспетый герой океанской гребли. Он поощряет и не судит, и его чистая любовь к спорту часто служила для меня источником вдохновения. И Татьяна, на которой всё и вся, и благодаря которой всё продолжает работать, когда Кен мотается по миру с океанскими гребцами.

И Марк Стаббс, который обожает океанскую греблю и хочет, чтобы все получали от неё такое же удовольствие, какое получает он сам; и Джон Сиерсон, который без устали снабжал меня сводками погоды и выслушивал мои причитания с бесконечным терпением.

И мои родители, которые ни разу не сказали мне, что я веду себя безответственно, или что это невозможно совершить, и которые были надёжным Центробанком, когда стресс был на высоте, а фонды – на ноле.
И Джо – за все принесённые ею жертвы – ради того, чтобы я мог быть безответственным мужем; и за веру в меня, когда никто другой не верил.

И Джемимах – за то, что следила за моим переходом со своими соучениками.

И Йоли – за бисквиты «с небес» и за слова поддержки, когда они были больше всего нужны.

И Дэрил – за то, что слал мне настолько неприличные имейлы, что мои родители не скоро оправятся от шока

И Джереми Милтон и Скотт Лоу, которые работали на износ, чтобы заставить меня-неуча разобраться в офшорных коммуникациях и компьютере.

И команда Blacksun, которая разработала концепцию, создала и содержала мой вебсайт, так что я мог докучать вам на регулярной основе !

И Джэн – поддержка и вдохновение в лице самой «бьющей ключом» женщины во всём западном полушарии.

Спасибо всем вам, и спасибо всем тем, кто следил за моим переходом на сайте. Для меня было большим удовольствием посылать туда свои репортажи.

А теперь я ухожу пить пиво, съесть что-угодно – то, что не успеет убежать с моей дороги; и щекотать Тоби пальчики

UP

25 марта – день 68-ой.
Дорадо возвратились вскоре после ужина ( конечно же, из-за мидий, от которых я так и не избавился), но я даже не пытался ловить их – что бы я делал с 30-ти килограммовой рыбиной в двух шагах от Барбадоса?
Вчера вечером за горизонтом видел зарево : за горизонтом - огни Барбадоса! Я знал, что он уже близко ещё и потому, что вместо непрерываемого репортажа с мест военных действий Всемирной службы БиБиСи, эфир заполнил мягкий голос Ди-Джея Барбадосской программы Love FM.

Ветер вернулся ( сейчас, когда его услуги больше – почти - и не нужны!) и за ночь набрал хорошую силу. Я немного погрёб по ветру, а затем просто установил руль так, чтобы ветер сам отнёс меня на юг. Когда я проснулся, я оказался на десять миль южнее. Очень удобно – только половину из них мне пришлось отвоёвывать самому!
Сегодня к вечеру я вышел на идеальные позиции относительно Барбадоса. В течение дня остров ощутимо приближался и проявлялся всё отчётливее, а на закате его силуэт уже чётко вырисовывался на фоне вечереющего неба, и даже можно было ясно разглядеть огни двух поселений.

На какое-то время я вдохновился идеей грести всю ночь и преподнести всем сюрприз, прибыв на рассвете. Но усталость взяла своё.

Я как-то говорил уже, что в конце каждого дня я занимался редактированием моих дневных мыслей; ну что ж – вот и конец ( почти) пути, так что я провёл этот день, пересматривая все старые идеи и воспоминания, оценивая вероятность выполнения мною принятых решений. День с такой повесткой мог бы легко превратиться в день меланхолии, но на самом деле он неожиданным образом очень даже подбодрил меня; я вдруг обнаружил, что многие тяжёлые моменты перехода уже стали окрашиваться в розовый блеск жанра приключений, и готовы к тому, чтобы пересказывать их ещё лет десять – до тех пор, пока они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не набьют оскомину моим друзьям.

До этого перехода я был искренне убеждён, что знаю себя достаточно хорошо, но я был уже не тем молодым человеком, которого я видел перед собой все эти прошедшие годы в пустынях и дождевых лесах во время ещё до-университетских путешествий. Этот переход заставил меня осознать, что тот мальчик потерялся где-то на городских улицах, и его заменил более циничный, сдержанный человек, слишком быстро замечающий недостатки в других людях и слишком медленно идущий к осознанию великой ценности добрых друзей и любящей семьи.

Новым испытанием теперь станет помнить об этом, когда я возвращусь в мир людей.

UP

23 марта
Вчера я был в нокдауне. Сегодня я опять на ногах. Я пытался грести всю ночь, но несмотря на то, что я совсем уже близок к своей цели и каждая миля имеет для меня огромнейшее значение, - я был просто без сил, чтобы продержаться больше, чем до 2-х ночи. По сути, я был уже почти в постели, когда взошла луна. Поздний восход, но в чём-то это и к лучшему – без неё звёзды на небе смотрятся ярче и яснее. Я уже знаю, где и какое созвездие должно находиться относительно меня, так что теперь по ночам мне даже не приходится очень часто смотреть на компас.
Сегодня подошло рыболовецкое судно. Между прочим, от них я узнал, что «акулы», как-то проплывшие мимо меня на костюмированный бал, на самом деле были рыбы-дорадо. То, что они держались большой стаей озаначало, что они в это время питались. Очевидно, они рассматривали мою лодку как своего рода очень-очень медленно движущийся ресторан, потому что с момента, когда я очистил днище, они больше не появлялись.
Как хорошо было поговорить с рыбаками, как хорошо было наконец-то поговорить с кем-то другим, - а не с самим собой, – для разнообразия!
Я подхожу всё ближе и ближе – менее 60-ти миль, два дня ИНТЕНСИВНОЙ РАБОТЫ. Ветер обещает вернуться в среду, но к этому времени я надеюсь уже быть ТАМ. Но если даже и нет, то напоследок ветер позаботится о моём быстром финише.

UP

22 марта
Сегодня целый день – ни дуновения, но мне как-то всё-равно, потому что я уже настроен прогрести каждый метр до Барбадоса. Поскольку все остальные части моего тела продолжают пока работать, я приспособился грести так, чтобы минимально использовать руки, и я, можно сказать, на 60% в порядке.
Оборотная сторона штиля – это пекло. Сегодня я заметил, как столбик термометра достиг 49-ти градусов на солнце – а мне и не приходится находиться в тени... Океан подобен пустыне, никакой рыбы; единственным движением в этом безмолвии стал мини-водоворот , пробежавший мимо меня как Тасманский дьявол, плюясь и пытаясь превратиться в водяную струю. Я отснял то, как он прошёл в 15-ти метрах от меня, а потом вдруг осознал, что мне бы нужно было задраить люки и убрать всё движимое барахло с палубы в каюту, поскольку из-за вот такой погоды, моя палубная дисциплина совсем разболталась: я теперь всё чаще оставляю насосы, губки, крем от загара и многое другое прямо на палубе на всю ночь. И если подобный водоворот врежется в лодку, я распрощаюсь со всем этим добром в одно мгновенье. Так что стоит мне возобновить хранение вещей должным образом.
Жизнь моя превратилась в сплошную длинную арифметическую сессию: «На этой скорости мне потребуются ещё 3 дня, одна дополнительная миля в день уменьшает время на Х часов…» и т.д. Сейчас я просто хочу добраться до Барбадоса и увидеть свою семью, но здесь со мной по-прежнему мои закаты и окружающее меня великолепие, так что всё не так уж и плохо.
Сегодня я плавал и океан был похож на плавательный бассейн. Днище лодки опять обросло моллюсками, так что я ещё и хорошо поработал. Ускорит ли это движение лодки? Стоит ли мне и это внести в мои расчёты? Посмотрим...

UP

21 марта
Я теперь гребу постоянно - не только днём, но и по ночам. Это, конечно, нарушает мой режим сна, но с другой, положительной стороны, больше часов, проведённых за вёслами – единственное, что может доставить меня на Барбадос; а из-за моей травмированной шеи я не очень напрягаюсь физически, так что в итоге речь идёт лишь о недосыпании, а не о том, чтобы довести себя до изнеможения.
Прошлой ночью я впервые видел океан настолько спокойным. Ещё пару дней тому я мог сравнить его с запрудой у мельницы, но сегодня он был спокойнее воды в блюдце. Ветер замер абсолютно, так что, может быть, когда он оживёт, он начнёт с правильного направления. Я очень рассчитывал финишировать завтра, но я всё ещё в ста милях и плетусь на такой малой скорости, что у меня уйдёт как минимум четыре дня на то, чтобы преодолеть эти мили. Мои родители начнут паковать чемоданы и готовиться к отлёту домой, когда я наконец-то прибуду. Ничего здесь не поделаешь, но я стараюсь не думать об Оливере и Тоби, и только крепче сжимаю вёсла.

UP

19 марта
Недели назад, когда я ещё проходил в день большие расстояния, я думал, что сегодня я уже буду на Барбадосе. Но ветер затеял со мной все эти игрища, и в результате я всё ещё нахожусь в 150-ти милях от холодного пива.
Вчера я продолжал грести и ночью, до 4-х утра. Как раз когда я отставил вёсла, я почувствовал, как сжалась мышца шеи, но не придал этому большого значения, поскольку всё моё тело распадается на части, и подобная проблема уже кажется нормальной. Когда я встал в 8 утра и взялся за вёсла, я обнаружил, что как только я налегаю на левое весло, шею сжимает очень болезненный спазм. И сейчас я стараюсь грести под ветром в 5 – 10 узлов короткими гребками. Хорошей скорости при этом не получается, и к тому же ветер пытается оттянуть меня на север; при такой скорости я не дойду до Барбадоса раньше, чем вся моя семья успеет возвратиться домой в Англию, а у меня закончатся запасы продовольствия. По правде, всё это не так уж и хорошо… Настроение от такой перспективы катится вниз. Море, ветер и течение сговорились нанести мне поражение, видя, что я по прямой продвигаюсь к заветному финишу; но после долгого разговора с Джо я почувствовал себя значительно бодрее. Как она заметила – это ещё одна сторона испытания!
Я собирался взять отгул и посмотреть, поможет ли это моей больной шее, но вместо выходного дня я решил продолжать медленно грести. Даже если я смогу проходить 10 миль в день, эти 10 миль когда-нибудь мне всё-равно нужно будет пройти.
Моя голубая рыба-молния прыгала сегодня весь день, в попытке развеселить меня. Она – хороший товарищ, и я не буду её есть. Были ещё синие рыбы, которые описывали круги вокруг лодки, словно акулы. Но эти рыбы не могли быть акулами, потому что в длину они были не более полутора метров. У них – крепкие синие туловища и жёлтые хвосты; но, впрочем, это вполне могли быть и акулы, плывущие на костюмированную вечеринку, так что я лучше останусь в лодке.
Давай-давай, песчаная буря в Кувейте! Чем дольше она будет длиться, тем дольше не начнётся воздушная атака, и тем ближе я подойду к моей цели до того, как отключены будут GPS !

UP

18 марта
Мои синие рыбы продолжают прыгать из воды как по расписанию. Интересно, а не изображают ли они всплеск моих вёсел, падая вот таким образом в воду.
То, что они прыгают – вполне меня устраивает, потому что мой горизонт – всего лишь на 2 с половиной мили вокруг, а они прыгают в 20-ти метрах по обеим сторонам лодки. Может быть рыбы пытаются вступить со мной в контакт? Может быть это – оригинальный способ взаимоотношений между человеком и рыбой? Но что ещё важнее, мне бы хотелось знать, что эти ребята думают о хорошо прожаренной рыбе с чипсами?

Я явно приближаюсь к земле, потому что каждый день я вижу больше и больше птиц. Сегодня появилась ныряющая чайка. Она парила, пока не увидела летучую рыбу, на которую она и спикировала. В девяти случаях из десяти летучая рыба ускользает, когда чайка входит в воду; но время от времени чайке удаётся-таки получить то, что она хочет. Нелёгкий способ добывания пищи, однако. Не удивительно, что птицы не упускают свой шанс вытребовать рыбу у одинокого океанского гребца, когда таковой случай им представляется.

Моя семья прибывает на Барбадос в пятницу во второй половине дня, и если я хочу прийти в субботу, мне нужно делать по 40 миль в день. Я решил проходить по 42 мили, что позволит мне прибыть на Барбадос ещё засветло. Мне нужно подсчитывать каждый удар весла, но в этих хитрых морях приходится грести против ветра, и для того, чтобы делать 42 мили на запад, остаётся только увеличить мои вахты по крайней мере до 16-ти часов в сутки.

UP

17 марта
Сегодня я решил провести уборку, и прежде всего собрал дохлых рыб, которые как мусор валялись по всей лодке. Кстати, их значительно легче убирать, когда они уже подсохли. После этого я зачерпнул пару вёдер воды и выплеснул на палубу, чтобы сполоснуть её; эффект был мгновенным и восхитительным. Волшебный ковёр из белых мокрых крыльев проявился и засверкал в лучах солнца. Я просто сел и не мог оторвать глаз от этого великолепия – поразительно, какие шедевры способна создавать природа.
Когда я перелистывал свой дневник, то обнаружил, что я больше склонен писать о вещах, которые легче всего поддаются описанию – например, о растяжении щиколотки или о боли в спине и т.д.; и совсем не пишу об удивительных вещах, с которыми я здесь столкнулся. Не знаю, может быть виной этому то, что к концу дня, когда я приступаю к дневнику, я чаще всего уже ничего не чувствую кроме жуткой усталости.
Чтобы передать вам всё правдиво, мне нужна бы была веб-камера – чтобы вы сами увидели то, что здесь происходит; и поняли, почему многое из того, что считалось бы тривиальным дома, здесь приобретает особую важность, вызывает особый интерес и органично связано с моей повседневностью.
Я объясню подробнее, и вы поймёте, что я имею в виду. Я постоянно слушаю записи и радио в течение всего дня, но я всегда ставлю одну и ту же кассету на последние две гребные сессии. И когда начинает темнеть, я совершаю маленький ритуальный танец, прощаясь с уходящим днём. До ночи остаётся всего два часа. И тогда я гребу, и в эти две часовые смены я уже не думаю ни о чём новом, а перебираю всё, о чём я размышлял днём; и прихожу к выводу, что львиную долю можно спокойно отмести как сплошную чушь. Это – моё редакторское время.
На закате я всегда перестаю грести, на пять минут откладываю вёсла в сторону и, наблюдая за заходящим светилом, натягиваю флисовую куртку. Одевание куртки символизирует заключительный момент гребного светового дня. Через полчаса, возможно, я и совсем прекращу грести.
Вот те маленькие радости, которыми я научился наслаждаться, но на бумаге это звучат по-идиотски глупо - вот почему я предпочитаю писать о болях в спине.

UP

16 марта
Вчера вечером, во время ужина, подул южный ветер. Я установил руль на юг, чтобы слегка смягчить движение лодки, и ушёл спать. Вероятно, очень скоро южный ветер сменился на северный, который за ночь оттеснил лодку на юг на 8 миль! К моменту, когда я проснулся, я был на широте, которая всего лишь на 15 миль выше широты северной точки Барбадоса, а идти ещё целых 250 миль. Задача усложняется...
Управление рулём осуществляется посредством шнуров, прикреплённых к обеим сторонам лодки, каждый из которых возвращается, заканчиваясь ручкой рядом со слайд-сидением, и крепится зажимом. Таким образом, чтобы направить лодку на юг, нужно освободить оба шнура, подтянуть левую сторону, и закрепить шнуры зажимами опять. Шнуры часто выпадают из зажимов, но днём это - не проблема. Я просто перестаю грести и туго натягиваю их в нужном положении.
Ночью же - это особая история. Как можно перезакрепить рулевой шнур, если сухожилия ваших рук намертво задеревенели? Рассказываю: вы укладываете ручку шнура в сгиб вашего локтя и тянете. Поверьте мне – это больно, и после этого - сна как не бывало… А ведь иногда эту операцию приходится проделывать раза три-четыре за ночь.

Синие рыбы, которые охотятся на летучих рыб, умеют выпрыгивать из воды, и, кажется, не прочь в удовольствие практиковать это весь день напролёт. Я слышу хлопки по воде, когда они приводняются, - приблизительно каждые 10 минут; и по несколько раз в день я вижу, как они шлёпаются брюхом об воду. Не знаю почему, но они разворачиваются по оси, когда взлетают, и падают вниз на плоскую сторону. Может быть, они наслаждаются этим звуком, или думают, что хлопок должен производить внушительное впечатление? Как бы там ни было, это выглядит очень занятно. Я никогда не наблюдал подобного во время их погонь за летучими рыбами, хотя, как по мне – вот тогда как раз этим и стоит заниматься.

UP

15 марта
Никакой растительности за сотни миль, а Закон Джунглей в силе и здесь.
Прошлой ночью я проснулся и достал рыбу из ведра с морской водой – я собирался продержать её так до утра. В течение десяти минут из ниоткуда возникли две чайки и начали клянчить у меня эту рыбу. За два часа они меня порядком утомили. Начинали птицы вполне дружелюбно, но потом перестали контролировать себя, перейдя на жесты, физические и словесные выпады. Гвалт усилился настолько, что мне просто пришлось выбросить рыбу за борт. Но незадолго до этого я, отмахнувшись, ударил по одной из птиц - она буквально атаковала меня прямо в лицо, когда я выходил из кабины. Совершенно очевидно, что я её как-то ранил, потому что она упала в воду и уже держалась на расстоянии. А теперь её подруга завладела рыбой. Она уселась на корму лодки и начала разделывать добычу. Раненая птица тут же подсела к ней, рассчитывая на свою долю, но жадина легко отделалась от ослабевшей соперницы и сожрала рыбу целиком. Закон Джунглей…
И, как-будто с целью лишний раз напомнить мне об этом, сегодня разыгралось ещё одно небольшое представление: я увидел маленькую летучую рыбку, не больше колюшки, с прозрачными как у стрекозы крылышками. Она выпорхнула из воды, потому что за ней на скорости гналась синяя рыба. Летучая рыбка пролетела метров 20 и коснулась поверхности воды только для того, чтобы немедленно взлететь опять –синяя полоса вспыхнула за ней как молния буквально через долю секунды. Ещё 20 метров, и она опять коснулась воды - одновременно сверкнула синяя полоса, и летучая рыбка превратилась в рыбий корм. Закон джунглей.

UP

14 марта
Вчера был тяжёлый день: отмечать свой день рождения в полном одиночестве – опыт, который я бы не стал рекомендовать никому. Мне случалось находиться вдали от дома и от семьи в свой день рождения и раньше, но со мной всегда были какие-нибудь другие люди. Впервые за всё время пути вчера я почувствовал себя действительно одиноким.
Я лёг спать очень скоро по окончании вечеринки. Жаль, если вы не видели видео – тогда всё это не имеет для вас никакого смысла.
Сегодня был ещё один день без ветра, так что мне не пришлось бороться против постоянного сноса на юг, но каждая миля на запад давалась о-о-очень большим трудом.
Приличная рыба, длиной с метр, взяла сегодня надо мной опеку. Она была очень цветистой, и сопровождала лодку буквально всё утро. Я попытался поймать её, на что рыба ответила мне взглядом, выражающим искреннее разочарование, и уплыла…
Бутылочка порто, которую я держал для несостоявшихся вчера маринованных мидий, осталась недопитой, так что я допил её за ужином. Тост, конечно же, был «за отсутствующих друзей».
Пока я писал, большая летучая рыба приземлилась на палубу и начала судорожно прыгать вокруг меня. Обычно я оставляю мелких, пока они не подсохнут на солнце и не перестанут проявлять признаки жизни; но эта – побольше, и она дёргалась по всей палубе, оставляя за собой слизкий след. В конечном итоге я забросил это скользкое недоразумение в ведро – будет завтра работать наживкой.

UP

13 марта
Сегодня - мой день рождения. Я встал и прогрёб около часа, но не потому, что я такой уж зануда, а потому, что это – лучший способ размять пальцы, чтобы можно было открыть подарки. От того, что пальцы целый день сжимают вёсла, - нагрузка и на мышцы, и на сухожилия,- за ночь они становятся деревянными, и когда я наутро начинаю грести – каждый раз превозмогая действительно мучительную боль, - они понемногу отходят.
В 10 часов я отложил вёсла и открыл подарки и поздравительные открытки – это было восхитительно!!!
Спасибо, Юли, за бисквиты! Этот подарок оказался последним, который я открыл - как раз перед завтраком, и он поставил меня перед той же проблемой, с которой я столкнулся дней десять назад, когда нашёл Кит-Кэт: мне ещё идти десять дней, в пачке – десять бисквитов…Понятна задача? Что ж, так же быстро и решительно, как я сделал это в случае с Кит-Кэт, я разрубил и это Гордиев узел, включая сопящие звуки и урчание. Я счастлив сообщить, что 10 бисквитов отлично укладываются в моём желудке, рядом с завтраком, конечно.
Открытки я распределил по всему потолку каюты, и после этого я собираюсь заняться декорированием всей лодки. Я, знаете ли, жду гостей часам к 9-ти, так что завтра я вам сообщу, как прошёл мой раут.
День сегодня был не из лёгких, ветер опять повернул на юг, и мои руки начинают просить пощады, когда я упрямо продолжаю нажимать на вёсла…У меня не получится сегодня большого продвижения на запад, но я и не уступлю много миль югу тоже.

UP

12 марта
Кто - то там наверху знает меня лучше, чем я думал.
Я рассказал Вам о моем тенте в обеденное время, для создания которого требуется Государственный флаг Объединённого Королевства и четыре прищепки. Так вот, когда я водружал его сегодня за обедом, я по неуклюжести потерял одну из прищепок; это было именно то, что мне и было нужно, поскольку мне что-то взгрустнулось. Как-раз когда я стал думать, что мною почти постигнута суть и приобретены навыки этой гребной игры, я начинаю терять составляющие своего комфорта. Я зашёлся от ярости к ветру, укравшему мою прищепку, а потом я зашёлся от смеха – до какого же состояния отчаяния я должен был опуститься из-за потери маленького кусочка пластмассы.
Я закрепил четвертый угол при помощи лески и обедал, подсмеиваясь над самим собой.
Ветер стал набирать силу, чтобы увести у меня вторую прищепку, но меня это мало заботит – я иду через океан в моём собственном времени и измерении, и мне это нравится. И меня не удастся низвести до отчаяния из-за потери какой-то прищепки! К тому же завтра – мой День Рождения, и я готовлю настоящий банкет.
Я, должно быть, уже недалеко от Карибских островов, потому что только что, впервые, я увидел серьёзно крутую рыбу, размером в бедро человека, с бархатным синим телом - сначала сужающимся, а потом опять расширяющимся и переходящим в жёлто-зелёный веерообразный хвост.
Рыба сопровождала меня какое-то время пока я грёб, а потом уплыла за своим вечерним Малибу.

UP

11 марта
Мой день начинается с 9-ти утра, когда я встаю и начинаю грести, и заканчивается в 22.30, когда я перестаю грести. В общем на ужин и на «административные дела» уходит ещё час, после чего – к 23.30-ти – я уже в постели. Обед у меня – в 16.00, что как раз в середине дня, если говорить о гребном времени.
И этих 16.00 я , как всегда, ждал с нетерпением;
Мне казалось, что обед будет очень хорошим, и если мне удастся сделать тент из моего Union Jack [ британского флага] , я смогу пообедать в тени. Но, как всегда, и этот обед был похож на все предыдущие, и тут настроение моё стало падать, и я стал задаваться вопросом: достаточно ли много я получаю я от этого путешествия, чтобы оправдать то, что я оставил ради него…Единственное средство против самоанализа, к которому у меня здесь появилась некоторая склонность, - это усиленная гребля; и я стал усиленно грести.
И всё-равно я не могу избавиться от мысли, что плата за эту дорогу выходит за рамки денег. Я думаю, что в океане я оставлю кусочек своего сердца, но, возможно, я приобрёл здесь нечто большее, с чем мне продолжать жить.

UP


 © 1983-2018 Oceanrowing.com